Метод запатентован как изобретение в России и Германии
и не имеет аналогов в мире

Автор метода — профессор Ольга Олеговна Веровенко

Спецкурсы
12 ак. часов (6 занятий по 2 ак. часа каждое)
Длительность одного занятия 2 ак. часа (1 час 30 мин.) + перерывы.

Программа спецкурса по методу "врожденной грамотности" строится индивидуально с учетом возраста, уровня начальной подготовки, потребностей и возможностей учащегося. Например:

1. Причастный оборот+10-12 орфографических тем+обширная практика+диктанты.
2. Деепричастный оборо+10-15 орфографических тем+обширная практика+диктанты.
3. Причастный и деепричастный оборот+обширная практика+диктанты.
4. Базовый синтаксис (сложносочиненное предложение, однородные члены, прямая речь, обращение, междометия, вводные слова, сравнения — всего 12-15 тем)+5-6 орфографических тем+обширная практика+диктанты.
5. Базовая орфография (более 30 тем)+обширная практика+2-3 синтаксических темы+диктанты.
6. Суффиксы прилагательных и причастий+окончания глаголов+4-5 синтаксических тем+обширная практика+диктанты.
7. Придаточные предложения+10-12 орфографических тем+обширная практика+диктанты.
8. Навыки написания диктантов с последующим разбором ошибок и отработкой тем по методу "врожденной грамотности".

Построение программы оговаривается во время тестирования. Спецкурсы идеально подходят для учащихся 6-8-х классов, а также для старшеклассников, которые могут основательно проработать наиболее сложные темы русского языка, не прибегая к программе большого курса.

Спецкурс сохраняет все нейролингвистические особенности, достоинства и эффективнсть большого курса.

Малый курс
8 ак. часов
(4 занятия по 2 ак. часа + НЛ-работы)
Длительность одного занятия 2 ак. часа
(1 час 30 мин.) + перерывы.

Курс
(18 ак. часов = 9 занятий по 2 ак. часа каждое).
Длительность одного занятия 2 ак. часа (1 час 30 мин.) + перерывы.

Сдвоенный курс
(36 ак. часов = 12 занятий по 3 ак. часа каждое).
Длительность одного занятия 3 ак. часа (2 часа 15 мин.) + перерывы.
Скидка 33%.

Малый курс
12 ак. часов (6 занятий по 2 ак. часа)
Длительность одного занятия 2 ак. часа (1 час 30 мин.) + перерывы.

Что такое дизлексия?

По идее, все должны обладать природной, врожденной грамотностью. Почему же у некоторых людей она не срабатывает, откуда берется «врожденная безграмотность»? Одна из причин - дизлексия. Если ваш ребенок-восьмиклассник вместо слова «лицо» пишет «лейдцо», следует подумать о возможности этого заболевания. Дизлексия поддается коррекции с большим трудом, и требуются огромные совместные усилия со стороны не только педагогов, но и родителей и самого учащегося. К счастью, дизлексия встречается крайне редко. Вы спросите: а почему же тогда так много двоечников по русскому языку? Почему у многих людей, обладающих врожденной грамотностью, она так себе, на троечку? Дело в том, что у этих людей врожденная грамотность находится в латентном (скрытом) состоянии и в силу различных причин так и не смогла раскрыться.

Задача наших технологий обучения состоит в том,чтобы вывести из латентного состояния заложенные в нас самой природой способности.

Родителям следует помнить, что обучение больного дизлексией ребенка потребует больше времени и сил. Вполне возможно, что некоторые циклы обучения придется проходить дважды, пока не будет достигнут требуемый результат.

Основным для детей, больных дизлексией, является курс «Речь», ориентированный на тренировку речевых центров (необходимо 2-3 этапа обучения). К русскому языку можно  приступать только после того, как будет ликвидирована основная причина неуспеваемости – дизлексия.

Курс "Нейролингвистика" — позволяет вести обучение русскому языку, грамотности, речи и проводить коррекцию дизлексии одновременно.

Подробности: нажмите здесь

Что такое "школьный" невроз и почему он мешает вам жить?

Школьный" невроз возникает как противоречие между высокими предъявляемыми требованиями и невозможностью их выполнить (например, вследствие дизлексии). Приводим отрывки из статьи О. Веровенко, опубликованной в еженедельнике "Аргументы и факты" в 1998 г.

Пожалейте Вовочку!

Чтобы выяснить, как развивается тяжелый невроз, ученые взяли мышку и посадили ее в клетку. В пол одного из углов этой клетки была вделана металлическая пластина, и если мышка нечаянно наступала на нее, ее било током. Довольно быстро мышка соображала, в какой угол ходить не следует.

Когда с помощью специальной дощечки мышку начали подталкивать в роковой угол, у мышки сделался сильнейший нервный припадок, который ученые назвали «сшибкой».

А теперь представьте на месте мышки вашего любимого Вовочку. Проблемы начались, когда еще он учился читать и писать. Чтение и письмо – едва ли не самые трудные навыки из всех существующих. И когда Вовочка, пыхтя и кряхтя, с трудом пытался ими овладеть, нетерпеливые взрослые покрикивали: «Скорее! Громче! Бездарь! Тупица!» Чем не болезненный электрический укол в лапку мышки?

У ребенка мгновенно вырабатывалась стойкая нелюбовь к письму и чтению, которых он и начинал избегать изо всех сил. Но тут менялся и характер ругани: «Лентяй! Двоечник! Приведи в школу родителей!» Чем не подталкивание мышки специальной дощечкой?
С одной стороны, Вовочка в данной ситуации получал совершенно невыполнимую и непосильную задачу: писать грамотно на основе вызубренных правил. А почему это невозможно, мы подробно разбирали выше. С другой стороны, отказаться выполнять эту непосильную работу Вовочка не мог. Две противоположные мотивации пришли в столкновение. Это «сшибка».

Так развивается «школьный» невроз, который в некоторых случаях перерастает в рингофобию (страх чтения и письма). Этот тяжелый невроз – случай, конечно, крайний. Но вот стойкая нелюбовь к чтению и русскому языку у приходящих к нам впервые является поголовной, причем как у двоечников, так и у отличников. Снять эту нелюбовь куда труднее, чем привить.

Стресс опасен для вашей грамотности

Стресс-гормоны разрушают организм (врачи бьют в набат: 90% выпускников школ больны). Кроме того, стресс-гормоны мгновенно «слизывают» из нашего мозга лингвистическую информацию.

Затяжной стресс до такой степени ослабляет идентификационные связи головного мозга, что может возникнуть стойкая невозможность усваивать и обрабатывать лингвистическую информацию. Резко снижается концентрация внимания. Примерно 20% впервые приходящих к нам школьников не способны концентрировать внимание на лингвистической информации дольше 15-20 секунд. Как результат, эти учащиеся 6 - 11-х классов совершенно не способны читать. Они могут прочитать вслух всего десяток слов, потом начинают запинаться, потом читают совсем другие слова, а не те, что написаны. Добравшись до третьей-четвертой строки, такой школьник останавливается совсем. Он резко бледнеет, у него сильно потеют и дрожат руки, может начаться сильная зевота – признак крайнего утомления.

Этих детей, прежде чем учить русскому языку, приходится сначала брать на коррекционный курс Арт-терапии: ставить навыки правильного смыслового чтения, без чего невозможно грамотное письмо. И, конечно же, в первую очередь убирать страх перед этим занятием.

Если вам, взрослому и сильному, совершенно непонятны страхи Вовочки перед чтением и письмом, вспомните свой страх, вернее, ужас, когда вам нечаянно приходилось повстречаться на лесной дороге змею. Так вот, у вашего Вовочки на чтение и письмо примерно такая же реакция.

Подробности: нажмите здесь.

Что такое положительная условно-обратная связь?

Это полная противоположность отрицательной условно-обратной связи, которая выработалась у вашего ребенка. Приводим ещё один отрывок из статьи О. Веровенко, опубликованной в еженедельнике "Аргументы и факты" в 1998 г.

Дай конфетку!..

Убедить Вовочку в том, что занятия чтением и русским языком совсем не страшные, а даже приятные, так же невозможно, как убедить вас в том, что змея белая и пушистая. Здесь не помогут сами по себе ни конфеты, ни похвалы, хотя все это мы используем. Двоек, как и любых других отметок, у нас не ставят вообще, а за каждый правильный ответ делается похвала. Называется это выработкой положительной условно-обратной связи. Но тех мотиваций, которых вполне достаточно для здоровых ребят, для больного «школьным неврозом» мало. Здесь можно использовать лишь что-то совсем нетривиальное, что ни в коей мере не напоминает столь нелюбимое занятие.

Например, чтобы научить читать, мы используем опыт актерского мастерства. Ребенок, который в «своей собственной роли» не умел прочитать и десяти слов подряд, оказавшись в роли Маленького Принца, охотно читает длинный и трудный текст. Ведь это делает не он – Вовочка, а это делает герой повести Экзюпери, роль которого Вовочка всего лишь играет. А через некоторое время оказывается, что Вовочка незаметно для себя свободно читает другие тексты, вполне обходясь без роли-подпорки. Чтение оказывается не столь уж страшным занятием. На занятиях по русскому языку все совсем иначе.

Метод «врожденной грамотности» столь не похож на обычное обучение, что не возникает необходимости ни в каких ролях. Эти занятия похожи на игру-раскраску. Помните свое детство? Слева нарисована яркая красивая бабочка, а справа - только ее контур. Контур надо раскрасить точно так же, как раскрашен образец. Занятие совсем не утомительное и не трудное. Разница лишь в том, что на наших занятиях раскрашивают не бабочку, а слова или целые предложения, которые лежат слева. Причем раскрашивать надо в быстром темпе. Задача – научиться идентифицировать лингвистический образ неважно чего: причастного или деепричастного оборота, придаточного или сложносочиненного предложения.

На то, чтобы научить человека правильно распознавать, скажем, деепричастный оборот, причем в любом, совершенно незнакомом тексте, требуется в общей сложности минут десять такого тренинга. Потом начинается наработка практики. Сколько предложений на одно правило можно разобрать за урок в школе? Пять-шесть. Мы «прокручиваем» до ста, а то и более, в самых разнообразных вариантах. Знания становятся умениями. Следующая задача – сделать их навыками, привычкой. За двенадцать занятий мы проживаем большую жизнь, равную пяти-шести годам изучения русского языка в школе. Здесь необходимо быть чуть-чуть актером, психологом, человеком, который заинтересован в каждом конкретном ребенке.

Итак, за одно только первое занятие Вовочка совершенно правильно разберет штук триста разных предложений и, весьма удивленный, пойдет домой размышлять, как это у него получилось. Победа!

Постановкой положительной условно-обратной связи мы занимаемся на курсе "Нейролингвистика". Подробности: нажмите здесь

Виноваты ли в чем-то школьные учителя?

Упаси нас Бог сейчас делать вывод, что виноваты во всем школьные учителя, которые, «заругали, забили, забодали» бедного «мышонка» Вовочку, довели его до невроза и до «врожденной безграмотности».

Учителя-«звери» и другие мифы

Можете ли вы представить себе школьного учителя, идущего утром в класс с мыслью: «Объясню-ка я сегодня новую тему так, чтобы никто ничего не понял. А потом как начну орать, как начну орать…»? Думается, что такой учитель в природе встречается не чаще, чем Баба-Яга и Кощей. И когда на первом собеседовании мы слышим жалобы на учителя-«зверя», то относимся к этим заявлениям весьма осторожно.
У любого школьного учителя в классе есть отличники и хорошисты, троечники и несколько человек с «хронической двойкой». Заявления, что «те» – любимчики, а к «нашему» просто придираются, легко проверить: для этого существует тестирование. И когда оказывается, что школьник, которому «зверь» ставит одни тройки, на самом деле и на двойку-то не тянет, мы просим родителей проявить объективность. Школьный учитель здесь не при чем. Данный конкретный школьник испытывает специфические трудности в освоении чтения, письма или иностранного языка, каких нет у его одноклассников.
«Врожденная грамотность» есть не что иное, как способность к идентификации лингвистической информации. Подчеркнем этот момент еще раз: любой здоровый человек обладает врожденной грамотностью – то есть способностью писать без ошибок, имея весьма смутное представление о правилах грамматики. Любой здоровый человек способен легко и быстро овладеть иностранным языком на уровне свободного общения, причем без утомительной зубрежки, выписывания карточек со словами, без гипноза во сне и т.д. Но подчеркнем еще раз: здоровый. О причинах же нездоровья – отсутствии этой самой «врожденной грамотности» – мы уже говорили выше.
Какой бы ни была причина заболевания – органической (дизлексия), приобретенной (рингофобия, «школьный» невроз) – следствие одно: повреждения или ослабленность идентификационных каналов головного мозга.

Что такое ассоциативная слепота?

Итак, речевой центр не получает информацию в полном объеме: проводящий канал болен или ослаблен. И тогда слово и образ живут как бы отдельно. Человек читает слово «ручей», а образ ручья в мозгу не возникает.

Здоровый человек, читая книгу, как будто смотрит стереофильм: он чувствует запахи, слышит звуки, перед ним возникает красочный видеоряд. Он получает удовольствие от чтения, причем иногда гораздо большее, чем от просмотра фильма.

Человек с ослабленной идентификацией удовольствия от чтения не получает. Он может механически прочитать газету и узнать новости. То есть ему под силу освоить информационный пласт текста, но не художественный - тот для него пуст.

Что же делать, если идентификационный канал не работает? Копать новый!

Мы каналы копать умеем

Академик Лурия работал во время войны с ранеными, у которых из-за повреждения головного мозга идентификация (причем не лингвистическая, а самая обычная – распознавание предметов и образов) либо вовсе пропадала, либо притуплялась; ему удавалось найти способы заставить поврежденный мозг воспринимать необходимую информацию в обход пораженных нейронов с помощью других каналов, которым под силу компенсировать потерю.

По какому же каналу можно пропустить лингвистическую информацию? Один из таких каналов – эмоционально-чувственный.

Повторите быстро: «Шла Саша по шоссе и сосала сушку». Не сможете, пока вам не помогут образы. Сыграйте эту Сашу, чтоб запомнилась. Пусть с переигрыванием. Противная такая, конопатая девчонка Саша идет по шоссе в грязном ситцевом платье, да еще причмокивая, пуская слюни, сосет сушку… Только представьте это, изобразите – и оно начинает читаться и «скороговориться».
Итак, представить и подумать, что же ты читаешь, – вот путь к победе над «врожденной безграмотностью». Восстановить взаимосвязь между словом и образом – это первый шаг.

Этим мы занимаемся на курсе "Нейролингвистика". Подробности: нажмите здесь или вернитесь к странице "Нейролингвистика".

Какова роль невербальной речи в обучении языкам?

Второй  – связь между жестом, образом и словом.
Вы спросите: какое отношение имеют наши жесты к грамотному письму? Самое непосредственное. Наши жесты – тоже речь, так называемая невербальная, в отличие от устной, вербальной. Невербальная речь необыкновенно важна в нашей жизни. Примерно 90% информации мы передаем с ее помощью – на языке жестов, взглядов, даже походки, мимики. И лишь 10% остается на речь устную. Невербальной речи нас никто не учил специально: мы овладели ею еще в раннем детстве с помощью той же идентификации.
Заметьте, эта речь универсальна: практически все человечество говорит на одном языке. Мы одинаково хорошо понимаем выражение удивления или грусти, растерянности или радости на лице итальянца и англичанина, немца и турка.
Если нарисовать наш речевой центр в виде пирамиды, то внизу, в широком ее основании, будет лежать невербальная речь. На нее опирается речь устная. И только самую верхушку, причем размером с точку, займет речь письменная.
А теперь представьте, что будет, если у этой пирамиды разрушить фундамент… Рухнет все сооружение!
Таким образом, недостаточная развитость невербальной речи ведет к ущербности в речи устной и письменной.
Каким же образом происходит разрушение этого «фундамента»? Вспомните раннее свое детство и окрики: «Не вертись! Не бегай! Сиди смирно!». В чуть более старшем возрасте за плохую отметку в школе: «Урод! Чучело гороховое! Образина!» Удар, направленный на внешность, бьет ребенка особенна больно и может привести к дизморфофобии – сильному неврозу, когда человек уверен в своей некрасивости, неуклюжести, а следовательно, в том, что недостоин ни любви, ни дружбы, ни уважения… Корни – в раннем детстве.
Подросток с угнетенной невербальной речью как бы зажат, порой замкнут в себе, не умеет спокойно доказать свою правоту, а только огрызается или плачет, часто бывает излишне застенчив, иногда болезненно застенчив, у него могут возникать проблемы в общении со сверстниками.
Грамотность в данном случае невозможно поставить до тех пор, пока не будет полностью восстановлен «фундамент» – легкая и непринужденная манера держаться и разговаривать, красивая невербальная речь, которая была дана от природы, но потом безжалостно исковеркана.

Этим мы занимаемся на курсе и "Нейролингвистика". Подробности: нажмите здесь

Какова роль идентификации в изучении английского языка?

Мы все полиглоты

Здоровый ребенок лет пяти-шести овладевает иностранным языком с необычайной скоростью, причем говорит без малейшего акцента. Этот ребенок не зубрит часами новые слова, не выписывает их на карточки, не учит грамматических правил. Ему достаточно играть со сверстниками – носителями этого языка.
Так работают его идентификационные каналы – заметьте, у всякого здорового ребенка, а не только талантливого.
Почему же с годами эта способность к восприятию иностранных языков исчезает у большинства из нас, откуда берутся взрослые, «ну совершенно неспособные» произнести хоть пару фраз на чужом языке?
Очевидно, что идентификационные каналы, ранее работавшие «как часы», под влиянием каких-то причин закрылись. Не будем подробно разбирать эти причины - мы уже в достаточной мере коснулись этой темы ранее. Механизм идентификации иностранных языков несколько отличается от родного, но основные принципы остаются прежними. Так что примем за факт: способность к быстрому усвоению иностранных языков у большинства взрослых отсутствует. Была – и нет. К счастью, такое происходит не со всеми, есть люди, которых мы называем полиглотами. Они владеют множеством языков, усваивая новые так же легко и быстро, как в раннем детстве. И людей таких немало. Следовательно, исчезновение способностей к языкам не является непременным условием взросления.
Если так, то можно ли каким-то образом восстановить нормальную работу идентификационных каналов, «заведующих» восприятием иностранных языков?

Родной язык – мыслеформа?

На каком языке мы с вами думаем? Ни на каком. Мышление идет на основе мыслеобразов, которые вообще не имеют никакой речевой формы.

Но ведь мы, думая, себя слышим! Да, и то, что мы слышим, называется «внутренней речью». И звучит она на том языке, который данный человек считает родным или которым владеет в совершенстве. Но внутренняя речь – это не мыслеобраз. Это всего лишь внешняя «оболочка» мысли, ее форма. Таким образом, можно сказать, что все человечество думает на одном языке – на «языке»мыслеобразов.
Задачу раскрепощения идентификационного канала выполнить можно, если сформулировать ее так: надо научить наш мозг идентифицировать готовый, уже имеющийся мыслеобраз, сложившийся давным-давно, с новым иностранным словом, с его звуком, с его начертанием.

Надо научить мозг идентифицировать не слово со словом (родное с иностранным), как это делают традиционные методики обучения (зубрим, пишем карточки: слово «дом»равно слову «home»). Ребенок делает это иначе: он идентифицирует английское слово «home»не с привычным словом «дом», а напрямую с готовым мыслеобразом. И эта связь закрепляется прочно и быстро.

Главное в наших упражнениях – думать сразу по-английски, ни в коем случае не допуская звучания родной внутренней речи, то есть не допуская озвучивания мыслеобраза по-русски.

Очень быстро наш мозг «самообучается» это понимать. Итак, наша задача - сначала научить по-английски думать, а потом уже говорить.

Этому мы обучаем на курсе "Вертикальный взлёт".

Какова роль подсознания в изучении языков?

Основная. Приводим ещё один отрывок из статьи О. Веровенко, опубликованной в еженедельнике "Аргументы и факты" в 1998 г.

Любезное подсознание

Представьте, что вы отправились в далекую незнакомую страну. Сойдя с трапа самолета, вы увидели дом, дерево, куст совершенно необычных, непривычных очертаний. Но вы сразу определили, что это именно дом, дерево, куст, а не что-либо другое. Даже если дом был круглый, дерево квадратное, а куст рос корнями вверх. Вы скажете: ничего удивительного, вам приходилось раньше видеть много разных домов и деревьев, и мы можем предположить, что они могут быть и такими вот… необычными. Секундочку! Но ведь эти конкретные дом, дерево, куст вы видите первый раз в жизни. Вам их просто не с чем сравнивать! На помощь пришла способность вашего мозга к идентификации, то есть способность узнавать привычный образ даже в самых необычных его очертаниях.
Наше сознание медлительно, подсознание работает молниеносно. Простой пример: вы идете по улице в толпе, и вдруг какой-то внутренний толчок заставляет вас остановиться. Ба! Да это же знакомое лицо – человек, которого вы не видели много лет. Вы забыли его имя, и ваше сознание сейчас мучительно перебирает «файлы» – кто же это, кто? Сознанию требуется несколько секунд, а то и минут, чтобы идентифицировать этого человека. Подсознание же сделало эту работу молниеносно, сообщив вам внутренний толчок, после чего вы остановились посреди улицы. Правда, вспомнить имя подсознание не может – ему «нечем»: языковая информация (название образов) принадлежит сознанию.
Ну, а как же срабатывает идентификация на уровне лингвистической информации? Читая любые грамотно написанные тексты – книги, газеты, журналы – человек усваивает не только содержание, но и одновременно информацию о структуре языка, причем происходит это на подсознательном уровне. Мозг человека структурирует (или кодирует) языковую информацию как бы в отдельной директории, где она хранится до нужного момента и при необходимости выплывает молниеносно.
Но так работает только мозг человека, обладающего врожденной грамотностью. Его восприятие скорее физиологическое, на уровне не передаваемых словами ощущений. Этот человек пишет текст и, дойдя до места, где надо ставить знак препинания, вдруг начинает испытывать некие ощущения, похожие на тот самый внутренний толчок, который вы испытываете, встретив на улице знакомого. Это сработало подсознание, идентифицировав знакомую лингвистическую конструкцию. И человек уверенно ставит запятую, или тире, или двоеточие. Объяснить же, почему он ставит этот знак и вообще как эта конструкция называется, человек не может, потому что это функция сознания, а в его сознании этой информации сроду не было – правил он не учил.
Можно сказать так: врожденная грамотность – это способность мозга к самопрограммированию подсознания. На чем же основана такая способность? На идентификации. Любое здоровое существо рождается со способностью к идентификации – к сличению и распознаванию предметов и образов. Это умеют делать люди, рыбы, птицы и даже вирусы. Все, что живет, обладает способностью к идентификации.
И вы, и ваш ребенок умнички хотя бы потому, что родились с этой способностью.

Что такое идентификация и какова её роль в наших технологиях обучения?

В сущности, речь идет о технологии управления информационным потоком. Другое дело, что с помощью этого способа можно обучать чему угодно, в том числе русскому и английскому языкам.

Мы же берем за основу существующий в реальной жизни феномен – врожденную грамотность. Речь идет о людях, зачастую весьма поверхностно знающих правила, но тем не менее практически не делающих ошибок при письме.

Стоит подойти к этому явлению с точки зрения нейролингвистики, и оно сразу теряет свою загадочность. Каким-то образом мозг человека, обладающего врожденной грамотностью, «самообучился» писать правильно, выработав внутри себя некий алгоритм, определенную программу. Еще раз обратим внимание: вся эта работа «мозга-компьютера» идет помимо изложенных в учебнике правил.

Здесь коренное отличие нашего курса от школьного: мы идем от практики, от навыка – к теории, а не наоборот.

Мы с вами автоматически водим машину, ходим (а не контролируем сознательно свою походку: поставь ногу так, поставь ее этак). Пишем мы тоже автоматически: мы думаем о том, что мы пишем, а не о том, как мы это делаем. Как написать - решает наше подсознание.

C чего начать?
Записаться на консультацию, тестирование и
пробное занятие.